Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

Тема 11. ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ. ЛИТЕРАТУРНЫЕ ИЕРАРХИИ И РЕПУТАЦИИ




Проблема функционирования литературы, ее «верха» и «низа» особенно актуальна для современных литературоведов. Изложим концепцию, которая представлена в работах В.Е. Хализева. Художественное творчество по своей природе коммуникативно. Произведения ориентированы их авторами на чье-либо восприятие, к кому-то обращены. Вполне понятно, что литературоведение рассматривает художественные произведения в их отношении не только к автору, но и к воспринимающему сознанию, то есть к читателю, к читающей публике.

В читательском восприятии различают непосредственное, первичное восприятие и углубленное, вторичное (вспомним стадии «восторга» и «художественного наслаждения», о которых говорил еще Белинский). Некоторые литературоведческие школы отстаивали истинность первоначального, непосредственного восприятия («рецептивная критика» - А. Потебня, «постструктурализм» – Р. Барт), якобы читатель самоценен и независим от авторского сознания. А. Скафтымов, полемизируя с Потебней, подчеркивал зависимость читателя от автора: « Сколько бы мы ни говорили о творчестве читателя в восприятии художественного произведения, мы все же знаем, что читательское творчество вторично, оно в своем направлении и гранях обусловлено объектом восприятия. Читателя все же ведет автор… И хорошим читателем является тот, кто умеет найти в себе широту понимания и отдать себя автору».

Герменевтически ориентированное литературоведение (герменевтика – наука о понимании) рассматривает отношение читателя к автору как диалог, собеседование, встречу. Литературное произведение для читателя – это одновременно и вместилище определенного круга чувств и мыслей, принадлежащих автору и им выражаемых, и возбудитель, стимулятор его собственной духовной инициации и энергии.

Чтобы диалоги-встречи обогащали читателя, ему нужны и эстетический вкус, и живой интерес к писателю и его произведениям, и способность непосредственно ощущать их художественные достоинства. Чтение – это «труд и творчество» (В.Ф. Асмус).

Не всякий читатель при чтении способен вести диалог с писателем – стараться понять писателя. Но всякий большой писатель всегда ведет диалог с читателем. Это может быть открытый или скрытый диалог. Читатель может присутствовать в произведении впрямую, будучи конкретизированныи и локализированным в тексте. Авторы порой размышляют о своих читателях, а также ведут с ними беседы, воспроизводя их мысли и слова. В связи с этим можно говорить об образе читателя. Такой диалог ведется в «Евгении Онегине» Пушкина, в прозе Гоголя, Салтыкова-Щедрина, Тургенева. Можем продолжить этот перечень. Автору важен читатель. Но истинный писатель никогда не пойдет на поводу у читающей публики, не будет писать на заказ и на потребу массового читателя. Автор должен быть «взыскательным художником» (Пушкин «Поэту») и не зависеть от мнения «толпы».

Каков же реальный читатель? Реальный читатель разный, у него могут быть самые разные установки и требования. Эти установки и требования могут либо соответствовать природе литературы и ее состоянию в данную эпоху, либо с ними расходиться. Рецептивной эстетикой они обозначаются понятием «горизонт ожидания». Горизонты ожидания необычайно многообразны. От литературных произведений ждут и гедонистического удовлетворения, шокирующих эмоций, вразумлений и поучений, выражения хорошо знакомых истин, расширения кругозора (познание реальности), погружения в мир фантазий. Но у истинного читателя всегда один горизонт ожидания: он жаждет эстетического наслаждения в органическом сочетании с приобщением к духовному миру автора, творчество которого отмечено оригинальностью и новизной.

Вот аннотация к книге современного русскоязычного писателя Беларуси: «Роман… рассчитанный на читателей разных уровней подготовленности и запросов. Для ищущих «чистого» развлечения – острый сюжет, эротика, яркая словесная сторона стиля. Воспитанных на литературной классике увлекут иронически обыгранные экзистенциальные проблемы бытия. Для литературных гурманов – изыски в стиле постмодернизма. Наконец, знатоки разглядят неслучайную родословную героя, идущую от «лишних». Читателю представлен современный вариант мыслящего героя, чувствующего глубоко и тонко». Учитывая, что чаще всего аннотации к своим книгам пишет сам автор, нетрудно догадаться об истинных намерениях писателя: написать роман, который будет пользоваться, прежде всего, спросом массового читателя, создать, что называется, коммерческий роман. В аннотации писатель уже все объяснил читателю. Горизонт ожидания ясен как день.

Кстати, читающая публика с ее установками и пристрастиями, интересом и кругозором изучается не столько литературоведами, сколько социологами. Есть специальный предмет – социология литературы. К сожалению, специалистов в этой области немного, государство пока не заинтересовано в подобных социологических исследованиях. Если они и возникают, то чаще всего по инициативе узкого круга специалистов. Так, в конце 90-х годов 20 века – начале 2000-х в Российской государственной детской библиотеке проводились подобные исследования библиотекарями. Они исследовали круг и мотивы детского чтения, стремясь выявить изменения, произошедшие в детском чтении, понять, кто он такой – читатель 21 века. Они выяснили, что произошла смена моделей чтения. Литературоцентристская модель чтения (с ее любовью к медленному чтению, с установкой на чтение высокой литературы) сменилась моделью досугового, развлекательного и делового чтения. Причины библиотекари (в роли социологов) видят в том, что, по их мнению, вероятно, современные дети представляют собой носителей совершенно новой – визуальной, «мозаично-клиповой» культуры (см. статью Борисенко Н. Что они читают без нас? // Литература. – 2005, № 4).

Сегодня читающая взрослая публика очень резко разделилась на массового читателя (установка многих коммерческих издательств) и требовательного читателя. В этой связи оказываются насущными такие понятия, как, с одной стороны, высокая литература (подлинно художественная), а с другой – массовая («тривиальная») литература («паралитература», «литературный низ»), а также беллетристика. То есть неизбежно в современном литературном процессе встает вопрос о литературных иерархиях и репутациях.

«Высокая литература». Литературная классика. Это та литература, которая выделяется из всей «литературной массы» (включающей в себя и конъюнктурные спекуляции, и графоманию, и, по выражению одного американского ученого, «пакостную литературу», какова порнография). Это та литература, которая достойна уважительного внимания и, главное, верна своему культурно-художественному призванию. Некий «пик» этой литературы составляет классика – та часть художественной словесности, которая интересна и авторитетна для целого ряда поколений и составляет «золотой фонд» литературы. Писатели-классики – это вечные спутники человечества. Это верх верха литературы. Она, как правило, опознается лишь извне, из другой, последующей эпохи. Классическая литература активно включена в межэпохальные диалогические отношения («вечные сюжеты и темы»).

Поспешное возведение автора в высокий ранг классика рискованно, хотя пророчества о будущей славе писателей порой оправдываются (вспомним статьи Белинского о Лермонтове и Гоголе). Кумиры своего времени еще не классики (так, кумирами своего времени были Н. Кукольник, С. Надсон, В.А. Крылов – драматург 1870 – 80-х гг.). Вопрос о том, кто достоин репутации классика, как видно, призваны решать не современники писателей, а их потомки. Классика призвана к тому, чтобы, находясь вне современности читателей, помогать им понять самих себя в широкой перспективе культурной жизни – как живущих в большом историческом времени, она обращена к людям «духовно оседлым» (выражение Лихачева), которые живо интересуются историческим прошлым и причастны ему.

Массовая литература. Словосочетание «массовая литература» имеет разные значения. В широком смысле это все то в литературе, что не получило высокой оценки художественно образованной публики: либо вызвало ее негативное отношение, либо осталось ею незамеченным. Но гораздо более распространено представление о массовой литературе как литературном «низе». Это совокупность популярных произведений, которые рассчитаны на читателя, не приобщенного (или мало приобщенного) к художественной культуре, невзыскательного, не обладающего развитым вкусом, не желающего либо не способного самостоятельно мыслить и по достоинству оценивать произведения, ищущего в печатной продукции главным образом развлечения. Для массовой литературы в различных странах существуют разные названия: «популярная» – в англоязычной критике, «Тривиальная» – в немецкой, «паралитература» – во французской.

Так, повесть об английском милорде некоего Матвея Комарова много раз переиздавалась с 1782 по 1918 гг. Она исполнена весьма примитивной сентиментальности, банальных мелодраматических эффектов и одновременно грубоватого просторечия в языке.

Паралитература обслуживает читателя, чьи понятия о жизненных ценностях, о добре и зле исчерпываются примитивными стереотипами, тяготеют к общепризнанным стандартам. Представитель массы, по словам Ортеги-и-Гассета (Ортега-и-Гассет Х. Эстетика. Философия культуры), - это «всякий и каждый, кто ни в добре, ни в зле не мерит себя особой мерой, а ощущает таким же, как все, и не только не удручен, но доволен собственной неотличимостью».

В соответствии с этим герои книг паралитературы лишены, как правило, характера, психологической индивидуальности, особых примет. Персонажи превращены в фикцию личности, в некий знак. Поэтому неслучайно авторы бульварных романов любят значимые фамилии-маски. Пушкин едко писал о своем литературном анатагонисте Ф. Булгарине: «Г. Булгарин наказует лица разными затейливыми именами: убийца назван у него Ножевым, взяточник – Взяткиным, дурак – Глаздуриным и проч. Историческая точность одна не дозволяла ему назвать Бориса годунова Хлопоухиным, Дмитрия Самозванца Каторжниковым, а Марину Мнишек княжною Шлюхиной, зато и лица сии пердставлены несколько бледно».

Крайний схематизм паралитературных персонажей отличает их от героев высокой литературы и добротной беллетристики. Отсутсвие характеров паралитература компенсирует динамично развивающимся действием, обилием невероятных, фантастических происшествий (бесчисленные книги о невероятных приключениях Анжелики). Герои такой литературы обычно не обладают собственно человеческим лицом. Нередко мужские персонажи выступают в обличии супермена.

Беллетристика. Слово «беллетристика» (в пер. с фр. Означает «изящная словесность») используется в различных значениях. Чаще всего – это литература «второго» ряда, необразцовая, неклассическая, но в то же время имеющая неоспоримые достоинства и принципиално отличающаяся от маслитературы. То есть серединное пространство литературы.

Беллетристика неоднородна. В ее сфере значим прежде всего круг произведений, не обладающий художественной масштабностью и ярко выраженной оригинальностью, но обсуждающих проблемы своей страны и эпохи, отвечающие духовным и интеллектуальным запросам современников, а иногда и потомков. Таковы произведения писателей 19 в.: графа Вл. Соллогуба (повесть «Тарантас»), М. Загоскина, Д. Григоровича, И. Потапенко.

Однако среди этой литературы встречаются произведения сугубо эпигонского характера (назойливое повторение и эклектическое варьирование хорошо известных литературных тем, сюжетов, мотивов). Так, за новаторской повестью Н. Карамзина «Бедная Лиза» последовал целый поток – «Бедная Маша», «История несчастной Маргариты» и т.п.

В ряде случаев беллетристика волевым решение сильных мира сего на какое-то время возводится в ранг классики («Как закалялась сталь» Н. Островского, «Разгром» и «Молодая гвардия» А. Фадеева). Их правомерно назвать канонизированной беллетристикой.

Наряду с беллетристикой, обсуждающей проблемы своего времени, широко бытуют произведения, созданные с установкой на развлекательность, на легкое и бездумное чтение. Эта ветвь беллетристики тяготеет к «формульности» и авантюрности, отличается от безликой массовой продукции. В ней неизменно присутствует авторская индивидуальность. Вдумчивый читатель всегда видит различия между такими авторами, как А. Конан-Дойль, Ж. Сименон, А. Кристи. Не менее ощутимо индивидуальное своеобразие в таком роде беллетристики, как научная фантастика (Р. Бредбери, Ст. Лемм, И. Ефремов, бр. Стругацкие).

Право на существование развлекательной беллетристики и ее положительная значимость сомнений не вызывает. Беллетристика как «серединная» сфера литературного творчества тесно соприкасается как с «верхом» литературы, так и с «низом». В наибольшей мере это относится к таким жанрам, как авантюрный роман и роман исторический, детектив и научная фантастика.

 

Рекомендуемая литература по теме

Хализев, В.Е. Теория литературы / В.Е. Хализев. – М., 2002.

 

 







Дата добавления: 2015-08-27; просмотров: 950. Нарушение авторских прав

codlug.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.009 сек.) русская версия | украинская версия