Студопедия Главная Случайная страница Обратная связь

Разделы: Автомобили Астрономия Биология География Дом и сад Другие языки Другое Информатика История Культура Литература Логика Математика Медицина Металлургия Механика Образование Охрана труда Педагогика Политика Право Психология Религия Риторика Социология Спорт Строительство Технология Туризм Физика Философия Финансы Химия Черчение Экология Экономика Электроника

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПЕСНИ

Жанровые особенности исторических песен. В науке о народном поэтическом творчестве до сих пор нет единого мнения о том, что такое исторические песни — особый фольклорный жанр или темати­ческая группа разнотипных жанров. При­чиной расхождения является различие особенностей этого вида произведений. Б.Н.Путилов и В.К.Соколова считают, что исторические песни — единый жанр, В. Я. Пропп и Л. И. Емельянов пола­гают, что в них отсутствует жанровое единство.

Однако есть основание принять точку зрения, которая может согласовать указанные два мнения; исторические песни —единый жанр, но в них есть несколько разновидностей песен, отно­сящихся по происхождению к различному времени и имеющих разнотипные структурные особенности.

Термин «исторические песни» не народный; он создан и вве­ден в употребление фольклористами, литературоведами, этногра­фами, историками. В народе песни этого типа называются просто «песни», иногда «старые песни».

Исторические песни по объему меньше былин (жанра большой формы) и больше лирических песен (жанра малой формы). Кроме того, это стихотворный и эпический жанр. Стих в более ранних песнях близок к трехударному былинному стиху. Чаще же он тяготеет к двухударности. От стиха лирических песен он отли­чается большим числом слогов и отсутствием распева (растяже­ния и варьирования гласных звуков по высоте).

Эпический характер исторических песен проявляется в повествательности — рассказе о событиях, которые изображаются объективно, без вмешательства повествователя в их ход. В лите­ратуре можно встретить определение исторических песен как лиро-эпических и даже лирических. Однако это суждение в общей форме принять нельзя, так как лирическое начало проникает в исторические песни в более позднее время. На том основании, что ранние песни ближе к былинам по стиху, эпичности и манере' исполнения (речитатив), их принято было в XIX и начале XX в. называть «старшими историческими песнями».

Исторические песни — сюжетный жанр. Сюжет в них сводится к одному событию или даже эпизоду. Рассказ о них динамичный,потому что лишен развитых описании и так называемой эпической обрядности: украшенности повествования, постоянных формул, за­медлений (ретардаций), троичных повторений (они редки), устой­чивых зачинов и концовок, хотя некоторые их типы вошли в старшие исторические песни из былин.

Предмет исторической песни — конкретные действительные со­бытия и лица. Б. Н. Путилов пишет: «Конкретно-исторический ха­рактер жанра состоит вовсе не в том, что здесь фиксируются реальные факты, а в том, что песни отражают в форме конкретно-исторических сюжетов реальные политические конфликты харак­терные для данного исторического момента и почему-либо важ­ные для народа». В центре события обычно стоят борьба наро­да за независимость и его социально-политическая борьба. «В си­лу своего конкретно-исторического характера исторические песни отражают движение истории, как оно осознается народным творчеством».

Исторические песни — повествование о прошлом. Однако они складывались обычно вскоре после событий, по их следам. Неко­торые песни явно сложены участниками или свидетелями событий, «...предметом исторических песен является современная ис­тория, а не более или менее далекое

прошлое», — пишет Б. Н. Пу­тилов. И далее: «Историческая песня не обращается к прошлому, она живет настоящим». Но проходит время, и для после­дующих поколений изображаемые в песне события и лица стано­вятся историей. Передача песни от поколения к поколению сопро­вождается ослаблением верного воспроизведения событий и лиц, а порой и духа времени. Допускает она иногда и неточные трактов­ки событий и оценки деяний исторических лиц, так как делает это с точки зрения нового времени. В творческом процессе немалая роль принадлежит вымыслу. Но в исторических песнях он не носит характера фантастики. Не пользуется историческая песня, в отличие от былИны, и усиленной гиперболизацией, хотя прибегает к некоторым средствам преувеличения и подчер­кивания.

Исторические песни имеют свой состав действующих лиц. Их персонажи — не былинные богатыри и не простые люди бытовых лирических песен и баллад (жена, муж, свекровь, девушка, моло­дец), а известные исторические деятели: Иван Грозный, Ермак, Разин, Петр I, Пугачев, Суворов. Важной особенностью истори­ческих песен является то, что в них действует или присутствует при событиях народ, который порой выражает свое отношение к этим событиям.

Исторические песни изображают не только внешнее действие; они значительно подробнее и более глубоко, нежели былины, раскрывают психологию, переживания и мотивы поступков своих персонажей. Развитие изображения внутреннего мира человека по сравнению с предшествующими жанрами — характерная особен­ность исторических песен.

Значительны идейно-художественные цели исторических песен. Песни запечатлевают в сознании народа память о важнейших со­бытиях и лицах истории, выражают народное понимание истории и дают оценку событиям и деятельности лиц. В них, наконец, нередки объяснения событий и поведения персонажей. Исследова­тели отмечают также проявление острой публицистичности, особенно в песнях таких общественно напряженных периодов, как Смутное время. В песнях с большой силой выражены патриоти­ческие идеи —гордость за свою Родину, осознание необходимости ее защиты, а также идея народной свободы.

В исторических песнях есть две основные тематические линии; военная и социальная. К первой относятся, например, песни о войнах и полководцах, ко второй —песни о Степане Разине и Емельяне Пугачеве.

Собирание и публикация исторических песен.Первые записи русских исторических песен относятся к 1619-1620 гг. Они были сделаны для англичанина Ричарда Джемса. В XVIII в. с разви­тием собирания и публикации фольклорных материалов историче­ские песни помещались в специальных сборниках, например в «Собрании разных песен» М. Д. Чулкова (1770—1773)'и «Собрании русских простых песен с нотами» В. Ф. Трутовского (1776—1795). Они вошли также в сборник Кирши Данилова (1804), а затем в «Песни, собранные П. В. Киреевским» (вып. 6—10). Вместе с были­нами записывали исторические песни известные собиратели рус­ского эпоса Н. П. Рыбников, А. Ф. Гильфердинг, А. В. Марков, Н. Е. Ончуков и А. Д. Григорьев. В 1860 г. И. А. Худяков выпустил «Сборник великорусских исторических песен». Свод журнальных публикаций издал В.Ф.Миллер в книге «Исторические песни русского народа ХУ1-ХУП вв.» (1915).

После Октябрьской революции собирание исторических песен продолжалось. Его вели сотрудники Института русской литера­туры Академии наук СССР, Института этнографии АН СССР, Московского государственного университета, в архивах которых хранится много еще не опубликованных текстов. Вели собира­тельскую работу и отдельные ученые. Ценные материалы содер­жат в себе книги А. Н. Лозановой «Народные песни о Степане Разине» (1928) и «Песни и сказки о Разине и Пугачеве» (1935); Б.Н.Путилов издал сборник «Исторические песни на Тереке» (1948), А. М. Листопадов — «Донские исторические песни» (1948).

Попытки свести и объединить тексты представляли собой кни­ги «Северные исторические песни» под редакцией А. М. Астаховой (1947) и «Русские народные песни о крестьянских войнах и вос­станиях» под редакцией А. Н. Лозановой (1950).

Исключительную ценность имеют четыре тома текстов истори­ческих песен XIII—XIX вв., изданные сектором фольклора Инсти­тута русской литературы АН СССР. В них объединены почти все известные фольклористам записи произведений этого жанра. Про­изведен тщательный текстологический анализ, дана обоснованная классификация. Тексты сопровождаются ценными и обстоятель­ными комментариями, помогающими понять содержание, смысл и происхождение песен.

Изучение исторических песен.Изучение исторических песен началось сравнительно поздно. Это объяснялось прежде всего тем, что жанр таких песен довольно долго не отграничивался от былин,а затем и от балладных песен. Былины привлекали к себе основное внимание ученых. В сборниках народно-поэтических произведений, и главным образом былин, они были представлены немногими образцами, что не давало возможности для их обстоя­тельного изучения.

Одними из первых заинтересовались историческими песнями декабристы. Они высоко ценили этот вид песен за отражение народной героики. Н.Н.Раевский, А.Корнилович собирали и публиковали исторические песни. Особенно они выделяли казачьи песни, так как видели в них отражение самоуправления.

Глубокое понимание исторических песен свойственно Н. В. Го­голю. Он ценил их за связь с жизнью, за верную передачу духа времени. Если к ним обратится историк, писал он, то «история народа разоблачится перед ним в ясном величии» (Го­голь Н.В. Поли. собр. соч., т. 8, с. 91). На^этом основании он считает законным название «исторические».

Первым отличил исторические песни от былин В. Г. Белинский,в статьях о народной поэзии он употребляет и термин «истори­ческие песни». Древнейшей исторической песней он считает песню «Щелкан Дудентьевич». Она, по его мнению, носит сказочный ха­рактер, но основывается на историческом событии,(см.: Белин­ский В. Г. Поли. собр. соч., т. 5, с. 426). Белинский дал разбор известных ему песен, главным образом из сборника Кирши Данилова.

Господство мифологической школы в середине XIX в. отвле­кало внимание ученых от исторических песен к тем жанрам,-в кото­рых представители этой школы могли найти материал для сравни­тельных сопоставлений. Исторические песни его не давали.

Значение для решения вопросов о сложении исторических песен имела точка зрения Л. Н. Майкова на происхождение русско-. го эпоса. Майков считал эпические произведения современными изображаемым событиям. К эпосу он относил также песни о Ермаке и Степане Разине.

В эти же годы П. А. Бессонов по поручению Общества люби­телей российской словесности руководил изданием «Песен, со­бранных П. В. Киреевским». Он впервые разделил исторические песни на циклы, но комментарии его весьма поверхностны и неред­ко неверны. Более глубоки суждения Ф. И. Буслаева, который в «Исторических очерках русской народной словесности и искусст­ва» (1861) разобрал-ряд песен, связывая-их с народным миро­воззрением. О. Ф. Миллер в исследовании «Исторические песни» (1869) дал их общую характеристику и указал параллели к их сюже­там из мировой литературы и фольклора.

В конце XIX —начале XX в. исторические песни изучают А. Н. Веселовский, В. Ф. Миллер, С. К. Шамбинаго и др.

В советское время изучение исторических песен получило значительное развитие. В нем определились два научных на­правления. Одно продолжает традиции исторической школы, в то же время сильно от нее отличаясь. Новое состоит в том, что фольклористы теперь основное внимание стали уделять ис­торическим песням, в которых отразилась борьба народных масс за свое освобождение. Такова книга М. Я. Яковлева «Народное песнетворчество об атамане Степане Разине» (1924) и сбор­ники А. Н. Лозановой «Народные песни о Степане Разине» (1928) и «Песни и сказания о Разине и Пугачеве» (1935).

Значительным явлением стало исследование В. К. Соколовой «Русские исторические песни XVI—XVIII вв.» (1960). В нем дан обзор сюжетов и вариантов песен этого времени, охарактеризо­ваны их жанровые особенности, описаны территориальное рас­пространение и областные отличия. С большой полнотой исполь­зуются записи исторических песен, дается их классификация, ставится вопрос о циклах. Важным достоинством является то, что в книге обстоятельно рассматривается социальный смысл песен, их идейная сущность.

Иное направление в изучении исторических песен пред­ставляет книга Б. Н. Путилова «Русский историко-песенный фольк­лор XIII—XVI веков» (1960). По мнению Б. Н. Путилова, представи­тели исторической школы слишком прямо связывали песни с ис­торическими событиями и лицами, не учитывали, что песни прежде всего — поэтические произведения.

Происхождение исторических песен.Процесс формирования исторических песен был сложным. Они стали складываться, когда появился жизненный материал, который необходимо было запе­чатлеть в народной памяти. Такой материал представляли собой события, связанные с монголо-татарским нашествием на Русь в XIII в.

Кроме того, исторические песни как сюжетный повествователь­ный жанр опирались на более простые, первичные рассказы о событиях, поэтому есть основание предполагать, что некоторую роль в формировании исторических песен играли устные прозаи­ческие предания. Они, с одной стороны, могли прямо служить основой сюжетов исторических песен, а с другой —своей тра­дицией сохранения памяти об исторических событиях и лицах способствовать возникновению подобной традиции в новом песен­ном жанре.

Исторические песни — стихотворная форма. Поэтому можно предположить, что в качестве своего предшественника они имели подобную же форму. Ею были былины, сложившиеся ранее истори­ческих песен. Связь этих последних с былинами подтверждается вошедшими в них былинными ситуациями и выразительными средствами.

Страшные события монголо-татарского нашествия активизиро­вали историческое сознание русского народа и его художествен­ное творчество, запечатлевшее эти события и трагическое поло­жение народных масс. Все это вело к созданию произведений о монголо-татарском владычестве и судьбе русских людей. Развитию самосознания народа способствовало и начавшееся объеди­нение русских земель, и усиление Московского господства.

Если в былинах на первом плане были широкие обобщения, на основе которых созданы картины борьбы за независимость рус­ской земли и величественные образы богатырей, воплотившие в себе мощь русского народа и преданность родной земле, то в исторических песлях развивается более конкретное изображение исторических событий и создаются образы определенных ис­торических лиц.

Ранние исторические песни.Появление первых исторических песен следует отнести к XIII—XIV вв.

Первым из известных образцов русских исторических песен была песня о Щелкане, которая в сборнике Кирши Данилова называется «Щелкан Дудентьевич». В основе ее лежат определен­ные события, отмеченные в летописи, тверское восстание 1327 г., когда бьВ* убит ханский посланник (баскак) Чол-хан (в летопи­си Шевкал).

Возникновение песни есть основания отнести к первой поло­вине XV в. В ней нарисованы картины страшного своеволия и насилий, чинимых полчищами степных кочевников.

Ордынский царь Азвяк раздает своим «шурьям» русские горо­да Плес, Кострому и Вологду, а младшему Щелкану ставит страш­ное условие:

Заколи-тко ты сына своего,

Сына любимого,

Крови ты чашу нацади,

Выпей ты крови тоя…[1, 77]

 

Сделал это Щелкан ради Твери богатой. Стал править там: бес­честить и позорить женщин, над всеми пытался надругаться. Расправились с ним братья Борисовичи:

И они с ним раздорили:

Один ухватил за волосы,

А другой за ноги,

И тут его разорвали [1, 78]

Идейный смысл песни состоит в стремлении ее слагателей внушить русским людям необходимость и возможность борьбы с врагами. К этому зовут картины жестокого насилия и, несомнен­но, своеобразный конец песни:

 

Тут смерть ему случилася,

•Ни на ком не сыскалося.И, 78]

 

В песне о Щелкане и в ее вариантах видны некоторые следы былинной эдической манеры: последовательное развитие дейст­вия, повторения (четыре раза приводятся слова «Тверью старою, Тверью богатою»), особого типа синтаксический строй:

У которого денег нет,

У того дитя возьмет,

У кого дитя нет,

У того жену возьмет;

У которого жены-то нет,

того самого головой возьмет. [1, 71]

В песне встречаются былинные эпитеты: «злата-серебра и скатного жемчуга на рытом бархате»; тавтологические обороты: «дани-выходы», «зачванелся он, загорденелся». Нередко стихи связываются попарно и образуют четырехударные пары, как бы раз­деленные паузами (цезурами), что напоминает .былинные стихи. Все это связывает песню с былинной традицией.

 

Исторические песни XVI века|ХVI век —время формирования русской нации и укрепления централизованного государства. На­несен сокрушающий удар по Казанскому и Астраханскому царст­вам, длительное время нарушавшим спокойную жизнь русских людей. Присоединена Сибирь. Прогрессивная политика Ивана IV состояла в борьбе не только с внешними врагами, но и с реак­ционными силами в самой стране, мешавшими этой политике и подрывавшими единство государства. Нанесен сокрушающий удар и по боярству, которое в результате этого утратило свою роль в жизни страны. Народные массы поддерживали политику Ивана ГУ.ч

Естественно, что большие исторические события и острые со­циальные процессы не могли не получить отражения в народном творчестве, и прежде всего в исторических песнях, которые стали важнейшим в идейном отношении жанром фольклора этого времени. В них народ выразил свою поддержку новой политики, поддержку борьбы за укрепление и единство государства. Это, в частности, проявилось в том, что Иван Грозный стал основной фигурой песен.и получил положительную оценку как государствен­ный деятель. '

|Исторические песни XVI в. включают в себя три основных цикла произведений: о взятии Казани, о деятельности Ивана Грозного и о"Ермаке. Несколько особняком стоит песня о Кострю-ке, хотя она всей своей сущностью связана с основной тенден­цией песен второй половины XVI в]1

^Исторические песни как жанр занимают важное место в фольк­лоре XVI в. Они приобретают значительную идейную содержатель­ность, совершенство формы, что выражается в стройности ком­позиции, большой выразительности сюжетного развития и худо­жественных средств, В их строении, языке и стихе еще видна связь с былинами, и вместе с тем они отходят от былинной эпично­сти, отличаясь динамичностью сюжета и экономной структурой.^

Песни о Кострюке. Песни о Кострюке возникли как отголоски на женитьбу Ивана Грозного в 1561 г. на дочери кабардинского (черкесского) князя Темрюка Марии. Прототипом Кострюка историки и фольклористы считают младшего ее брата Михаила, хотя имя Кострюк перекликается с именем старшего ее брата Мастрюка и в некоторых песнях основной персонаж называется Мастрюком. Старший брат Марии лишь ненадолго приезжал в Москву, а младший Михаил долго жил при дворе Грозного, кото­рый грубо обращался в ним и казнил в 1571 г. Это и делает сюжет песни близким к жизненной ситуации.

Основная идея песен о Кострюке — торжество русского борца, деревенского парня Потанюшки, который не только поборол рас­хваставшегося Кострюка, но и «спустил» с него платье, и тот голый «окарач» под крыльцо пополз. Царицу это обидело; сказала она царю:

Такова у тебя честь добра '

До любимого шурина? [1, 127]

 

Но Грозный ответил ей:

А не то у меня честь во Москве,

Что татары те борются;

То-то честь в Москве,

Что русак тешится! [1, 128]

В другом варианте, когда царица требует, чтобы царь повесил мужика на дубовой перекладине, он отвечает:

 

Мужика-то я пожалую, Я полаты белокаменными; Мужика буду знать, почитать, Мужика буду жаловать Уж я ради почетных пиров, Еще для ради почетных гостей, Еще для ради заносчивых. [1, 185]  

 

Тема торжества русского человека над татарином тогда была весьма острой. Образ Кострюка в какой-то степени ассоциировался с образом Щелкана.

И в этой песне есть следы былинной поэтики: мотивы хвас­товства, посрамления бахвалыцика, поэтическая фразеология — «могучие богатыри», «реки быстрыя», «грязи смоленския», «лесы • брянский», некоторые типичные для былин зачины и концовки:

Тут век про Кострюка да старину поют,

Синему морю на утешенье,

Вам всим добрым молодцам на послушанье.[1, 166]

 

Песни о взятии Казани.Песни о Казани более короткие, схематичные, нередко отрывочные. В них почти нет 'следов былинной поэтики и эпической широты в изображении событий. Вместе с тем в них есть важная новая черта: изображение про­стого пушкаря как героя, как смелого перед царем человека, преданного родной земле воина, который в вариантах песни назы­вается «мастером», умелым человеком, знающим свое дело. Если братья Борисовичи в песне о Щелкане и Потанюшка в песне о Кострюке -берут силой и удалью, то в песнях о Казани победа достигается знаниями пушкарей. Применен новый способ осады города — подкоп под городские стены и их взрыв. События в песне развиваются в известном соответствии с летописными сви­детельствами. Подкоп действительно был сделан, осажденные вели себя вызывающе и кричали с городских стен, что и в десять лет русские не возьмут Казань; взрыв действительно решил судьбу Казани. Но известный эпизод со свечой, да и ряд других, — поэтический вымысел.

По песне под стены города «с черным порохом бочки закатали», зажигали две свечи: одну —в поле (или в царском шатре), дру­гую—под землей, чтобы знать время, когда взорвутся стены. Но в поле свеча догорела, а взрыва не последовало. Царь «вос­палился», разгневался, велел пушкарей казнить как «изменщиков». Но молодой пушкарь смело объяснил царю:

 

Что на ветре свеча горит скорее,

А в земле-то свеча горит тишее.

[1,91]

Догорела свеча, и взорвались казанские стены. Царь тогда «весел стал» и одарил пушкарей.

 

Песни о гневе Ивана Грозного на сына. Образ Ивана Грозного гораздо сложнее раскрывается в песнях >о его гневе на сына. В них Иван Грозный не только показан как царь, ставящий своей целью,вывести измену на Руси, но и как отец; Песни имеют две версии: в одной причиной гнева царя служит измена сына, кото­рому царь приказал вывести смуту в городах, но тот предупредил горожан об опасности; во второй причиной служит то, что сын на пиру, когда царь расхвастался, что вывел измену, сказал ему:

Где тебе вывести измену изо Пскова,

Где тебе вывесть измену из каменной Москвы?

Может быть, измена за столом сидит,

Пьет-ест с тобой с одного блюда.

[1, 397]

Разгневался царь и велел казнить сына страшной казнью:

 

Ой вы гой еси, палачи московские!

Вы сказните младого царевича,

Выньте из груди сердце с печенью,

Принесите мне на показанье! [1, 397]

 

Все палачи «ужахнулись», не «ужахнулся» только Алешка Малютин, Скурлатов сын: вывел он из-за стола царевича,снял с него платье цветное, надел платье черное, повез его на казнь лютую. Дошла весточка об этом до дяди царевича Никиты Романовича, бросился он за Малютой, отдал ему конюха вместо царевича' казнил Малюта конюха. Как велел царь,

Вынял из груди сердце с печенью, '

И привез царю на показанье. [1, 398]

«Рвется и мечется» царь, упрекает слуг:

Ой вы, слуги мои верные!

Вы зачем меня не уняли,

Вы зачем попустили на дело окаянное

 

Ответ слуг психологически мотивирован:

Не посмели мы перечить тебе,

Убоялися мы твоего гнева скорого! [1,398] .

 

Еще более напряженным становится душевное состояние Грозного тогда, когда он узнает, что в доме Никиты Рбманова «ра­дость-веселие». Взбешенный тем, что боярин веселится во время страшной беды, царь бросается к нему в дом:

 

Аль ты рад, Никита Романович,

Моему несчастью великому,

Аль ты веселишься казни сына моего

 

В гневе царь вонзил копье в ногу Никите Романову. Когда же увидел, что сын за столом «сидит .весел и здоров», то пришел в «радость великую».

В этой песне образ Ивана Грозного — большое достижение народного искусства. Он создается и путем общей характеристики его духовного облика, и путем передачи особенностей прояв­ления его переживаний в определенных жизненных ситуациях. Образ исторически верен, насколько об этом позволяют судить исторические источники, психологически сложен и художественно выразителен.

Жанр исторической песни сыграл важную роль в развитии искусства психологического изображения в фольклоре, так как в его произведениях надо было давать не обобщенные характерис­тики персонажей, не определения душевных их состояний устой­чивыми формулами, а создавать образы конкретных исторических лиц. Такая задача предполагала необходимость психологической индивидуализации образа. Грозный в песнях —не сказочный царь, не былинный князь Владимир, а именно Иван Грозный, рус­ский царь второй половины XVI в., психологические качества которого были широко известны в народе. >

По сравнению с былинами в исторических песнях психологи­ческое изображение сложнее и драматичнее, соответственно дра-" матичности самого времени. В них искусство психологического изображения человека делает шаг вперед. Появляется представле­ние о противоречивости и изменчивости душевного мира человека, о борьбе чувств. Все это вместе с исторической конкретностью отличает новый песенный жанр от былин.

., Г Лесин о Ермаке.; Песни о, Ермаке были популярны среди дон­ских казаков. В них Ермак изображался казачьим атаманом, кото­рый заботится о казаках. В песне «Ермак в казачьем кругу» он обращается к казакам со словами о том, что проходит лето и надо подумать о своей судьбе: раньше они разоряли города и жгли поместья, а теперь нужно или укрываться от царбких войск, или совершить большой подвиг и тем заслужить прошение царя. В песне «Взятие Ермаком Казани» казаки под предводщель-ством Ермака берут город и за это получают от царя награды. Наконец, песня «Ермак у Ивана Грозного» изображает Ермака как признанного царем атамана, которому он может доверить большие дела.

Особую группу представляют собой песни о Ермаке и турках. В них отразились столкновения казаков с турками. В круг этих событий введен Ермак, который едва ли принимал участие в походах против турок.

Любопытно, что исторические песни совершенно не отразили такое важное событие, как завоевание Ермаком Сибири. Те песни, в каких упоминается о Ермаке и Сибири, вызывают сомнения текс­тологов. Собственно, есть лишь одна песня, соединенная с про­заическим текстом, где говорится о Ермаке и Сибири." Этот текст «Ермак взял Сибирь» помещен в сборнике Кирши Данилова. Текст сложный и, возможно, очень новый. Наиболее доказатель­ные суждения находим в статье А. А. Горелова «Трилогия о Ерма­ке в сборнике Кирши Данилова» [12].

 

Песни XVII века.; Исторические песни XVII века отличаются от песен XVI века. Прежде всего, они более широко охватили события русской истории: откликнулись и на «смуту», и на смерть сына Ивана Грозного Дмитрия, и на появление двух Лже-дмитриев, и на поход поляков на Русь, и на борьбу против них Минина и Пожарского, и на походы казаков на Азов, и, наконец, на восстание под предводительством Степана Разина. •

Песни этого времени создавались в различных социальных слоях —среди крестьян, горожан, жителей посадов, «ратных людей», казаков. Поэтому порой оценка одних и тех же событий различна.

Борьба за независимость родины и борьба народных масс за «правду» — против своих угнетателей — определили две основные темы исторических песен XVII в.: патриотическую и социальную. Первая раскрывается более всего в песнях о Михаиле Скопине-Шуйском, вторая —в песнях о Степане Разине.

Песни о Скопине были популярны. Этот талантливый полково­дец пользовался в народе большой любовью: он сыграл важную роль в освобождении Москвы от польской осады и в разгроме войск Лжедмитрия II и войск польских воевод в 1609—1610 гг. В песнях воспеты его военные походы и победы. Но основной сюжет этих песен — его неожиданная смерть. Скопин умер внезап­но в 23 года, после пира у князя Воротынского. В песнях показана нелюбовь к нему князей Воротынского и Мстиславского: они ра­дуются его смерти. Народные массы, возлагавшие надежды на Скопина и считавшие его достойным быть русским царем, открыто обвинили бояр в смерти полководца. В песнях причиной смерти называется отравление. Возможно, что основой была зависть к успехам Скопина со стороны его дяди Дмитрия Шуйского. По песням, он был отравлен женой Шуйского, дочерью Малюты Скуратова.

Самая ранняя запись песни о Скопине относится к 1619— 1620 гг. (сделана для Ричарда Джемса). Это короткая, но со­держательная песня. Москвичи оплакивали смерть Скопина: «А тепере наши головы загибли». А Воротынский и Мстиславский «говорили слово, усмехнулися»:

Высоко сокол поднялся

И о сыру матеру землю ушибся! [2,48]

В этой песне нет еще мотива отравления, однако отношение кня­зей к смерти Скопина показательно. В сборнике Кирши Данилова помещена песня, в которой этот мотив разработан более обстоя­тельно: похвастался Скопин, что очистил от врага царство Московское:

А и тут боярам за беду стало,

В тот час они дело сделали:

Поддернули зелья лютого,

Подсыпали в стакан, в меды сладкие,

Подавали куме его крестовыя,

Малютиной дочи Скурлатовой.

Она знавши, кума его крестовая,

Подносила стакан меду сладкого

Скопину князю-Михаилу Васильевичу.[2, 51]

 

Песня в сборнике Кирши Данилова, как и некоторые другие, имеет немало былинных особенностей: в поэтике, стихе и напеве. Это, в частности, объясняется тем, что некоторые песни записаны от известного сказителя былин Т. Г. Рябинина. В его песнях Ско­пин вместе с Никитой Романовым освобождают Москву ет Литвы и оба действуют, как былинные богатыри.

 

Песни о Степане Разине. Песни этого цикла — самые популяр­ные среди всех русских исторических песен. Это объясняется тем, что в них затронуты важнейшие вопросы жизни народа, его угнетенное положение и стремление сбросить гнет.;

* Песни о Разине имеют историческую основу. Во второй полови­не XVII в. нарастало народное недовольство и возмущение окон­чательным закрепощением крестьян и теми мерами правительства, которые были направлены на ограничение «вольности» казачества. К этому времени значительно проявлялось социальное расслоение в среде казаков. Все это переросло в восстание, в крестьянско-казачий открытый протест. В 1670—1671 гг. на Дону и Волге бушевало народное восстание под предводительством Степана Разина,

Оно вылилось в ряд смелых, героических походов по Волге, на Яик, на Астрахань. Песни в основном верно отразили в своих сюжетах и образах ход и характер восстания. Но песни — 'поэтические произведеготя, и нельзя в них искать полной истори­ческой точности в передаче событий. Самое главное в них^ отражение народных настроений и стремлений.

I Сюжеты песен о Степане Разине довольно полно охватывают его деятельность: отношения к казакам, походы на Яик и кяспии-^ ское море, на__Астдахаць. Есть песня о его заключении в т;юрьму, о его казнй7Но~нетпесен о его походе в Персию. Этот широко освещаемый в романтической литературе сюжет из песен выпал. Среди сюжетов основное место занимают его ппуплы и! его отно-шени8Г_с_1сазакамид_'Ц песнях изображаются два рода4походов Разина: на~«басурманов», против «Орды богатой», и на Казань и Астрахань, и даже на Москву. Это походы против воевод и бояр. 1

В песнях, относящихся к, первым походам, есть проявление стихийности, целью иногда'ставится «забрать богатую казну». Есть своеобразный мотив веры в царя и неверия в бояр. Когда приходит указ выслать Разина в Москву, он говорит: «Не умыслы царские, а умыслы боярские». Однако у казаков зарождаются сомнения в справедливости царя. Они спрашивают атамана:

Почто жалует государь-царь и князей и бояр,

Почто ж нас, казаков, не пожалует ничем?[2, 155]

 

Тогда-то и возникает замысел идти «на святую Русь»:

Мы Казань-то городок возьмем с вечера,

А Москву возьмем ко белой зоре.[2, 150]

 

Весьма важна в песнях_тема отношения Разина народу, который представлен в них «голытьбой» и казаками. Разин все более склоняется к голытьбе, мечтающей о в6лё7~Э'то придает песням разинского цикла антикрепостнический характер. В песнях выражены чаяния и ожидания народные, стремление к сврбодному труду и справедливости. Голытьба поддерживает Разина. Все это делает значительной социальную сущность цикла.

Песни о Разине носят героический характер. Голытьба и казаки совершают военные подвиги: берут города, разбивают царские войска, посланные против них, расправляются с воево­дами, В песнях создается образ народа, складывающийся из характеристик и действий голытьбы и казаков, тех, кто бежал от бояр и воевод, и тех, кто считал себя «вольными людьми».

Между Разиным и Ермаком значительная разница. Ермак хотел заслужить прощение Царя, Разин не пошел на поклон к царю, он выступил не только против бояр, но и против царских воевод. Разин —смелый предводитель народной массы, восставшей про­тив угнетения. Он выборный атаман, уверенный в правоте своего дела. Образ его опоэтизирован в песнях. Разин наделен необы­чайной силой и смелостью, его«громоподобный голос наводит ужас на врагов, за одну ночь он проплывает все волжские города, он непобедим. Когда стрельцы и пушкари по приказу воеводы хотели стрелять в него, Разин говорит:

 

И вы пороху не теряйте и снарядов не ломайте,

Меня пулечка не тронет, меня ядрышко не возьмет.[2, 259]

 

Он способен чудесным образом спастись из тюрьмы.

В параллель образу Степана Разина в песнях создан образ «сынка», смелого и дерзкого перед воеводами молодца. В позд­них песнях он выдается за сына Разина, но в ранних «сынок» — только его прозвище, полученное за верность Разину. Попав в руки врагов, он держится смело и гордо, прямо заявляет о преданности Разину, несмотря на то что ему грозит виселица. «Сынок» сам угрожает воеводе и говорит о скорой расправе с ним: он уверен в победе народа.

Образы «сынка», «голытьбы» и казацкой бедноты придают большое социальное звучание этому циклу песен. Их социальное содержание раскрывается и в острой сатире — осмеянии бояр и воевод, их спеси, жестокости, жадности, страха перед народом.

Песни о казни Разина в символических образах (наползли туманы, погорели леса, «помутился славный тихий Дон») передают тяжелое народное горе.

Огромного значения социальное явление — народное восстание XVII века — послужило почвой для создания цикла песен глубоко­го общественного смысла, яркой поэтичности. Цикл песен о Разине развивал традиции казачьих, разбойничьих (удалых) и старых исторических песен. Он возник на Волге и Дону, распростра­нился по всей стране, пережил ряд новых исторических периодов, выражая народный протест и готовность «голытьбы» на борьбу с врагами за свое счастье и свободу.

 

Песни XVIII века.В XVIII в. исторические песни продолжали Жить активной жизнью. В них происходили новые важные про­цессы. С одной стороны, они продолжали традиции песен XVI— XVII вв., а с другой —развивали новые черты. Прежде всего, они воплотили в художественных картинах и образах новое жизненное содержание, охватив исторические события XVIII в. Их сюжеты связаны с военными событиями (поход на Азов, Северная война с Полтавской битвой, Семилетняя война, война с турками) и с народными волнениями (булавинское и пугачевское восстания). Это поставило в центр песен два образа: образ Петра и образ Пугачева.'

Время Петра I, реформы, создание регулярной армии и флота, ряд военных побед укрепили могущество Русского государства и сделали его сильнейшей державой. Строительство городов, флота, каналов, призью в армию значительной части крестьян затронули установившиеся формы народной жизни и быта. В то же время усиление крепостного гнета, закрепощение заводских рабочих, усиление социальных противоречий в среде казачества 183 привели к булавинскому, а затем и к пугачевскому восстаниям;

Большие перемены в русской жизни вызвали рост националь­ного сознания русского народа, расширили его представления о действительности, ввели в поле его внимания новые явления. Это послужило основой нового содержания песен, образов новых героев. Более сознательное отношение к действительности опре­делило усиление оценок, поэтизации и сатиры, лирических эле­ментов в песнях, в которых началось ослабление сюжетности и развитие описательности или выражения раздумий и прямых оценок. Песни стали короче, схематичнее и реалистичнее. В них вошло немало характерных исторических реалий времени: темы войн, армии и флота, образы солдат и матросов, назва­ния полхов и имена полководцев, военная терминология; стали стираться областные особенности песен.

Большее место в песнях занял образ народа (солдаты в песнях о войнах и «голытьба» в песнях о восстаниях). Народная масса стада активней; она поддерживала реформы и борьбу Петра I за укрепление государства и центральной власти, но в то же время смело выражала недовольство угнетением, много­летней солдатской «неволей», классовую ненависть к боярам.

Новым героем исторических песен стал солдат. Песни показа­ли его патриотизм, смелую защиту родины, подвиги, храбрость, победу над лучшей тогда армией в Европе — армией шведов, а также походы Суворова, который с полным основанием называл солдат «чудо-богатырями». Размах событий, большие и победо­носные войны, пример таких замечательных полководцев, как Суворов, способствовали развитию патриотического сознания и ответственности за судьбы родины.,..,Поэтому исторические песни XVIII в. прежде всего характеризуются своим ярким патриотизмом. Солдат выполнял свой долг, несмотря на тяжесть службы, строгость и жестокость командиров, предательство и казнокрадство военного начальства. Все это показано в песнях. В исторических песнях XVIII в., в большинстве своем сложенных солдатами, отразился весь порядок солдатской служ­бы: военный быт, приготовления к походу и сражения. Во всех этих картинах видны черты нового. Войска готовятся к походу на Азов:

Что со вечера солдатам приказ отдан был,

Чтобы ружья были чисты и кремни востры,

Палаши отпущены, штыки примкнуты,

Чтобы перевязи, портупеи были навохрены,

Манишки, рубашки и стиблеты были белые...

[3,31]

В песнях немало жалоб на тяжесть службы:

 

Ах бедные головушки солдатские,

Как ни днем, ни ночью вам покою нет!

[3, 33]

Как ни тяжела солдатская жизнь, солдаты всегда готовы к бою. Своеобразна песня об осаде крепости Орешек (Шлиссельбург). Трудно взять ее;.на вопрос царя, как это сделать, генералы отвечают: «Лучше отступить». Но солдаты говорят царю:

 

Мы не будем ли от города отступати,

А будем мы его белою грудью брати.

[3, 65]

В песнях созданы образы Петра I и русских полководцев Шереметьева и Суворова.

ТЛетр I обрисован и как талантливый деятель, и как человек со своеобразным характером. Он прост в обращении с солдатами и рабочими, справедлив, отважен, сам командует войсками, сам работает вместе с корабельными мастерами. В песне «Царь борется с драгуном» Петр вызывает охотника с ним побо­роться. Но все князья-бояре испугались, по палатам разбежа­лись. Вызвался бороться молодой драгун и поборол царя. Петр оценил силу и сноровку и щедро одарил драгуна.

Своеобразно разработана в песнях тема войны. Царь объяв­ляет неприятелям войну:

На самом на нем платье черно,

Платье черное, да всё кручинно.

[3, 126]

Петр скорбит о гибели солдат, о потере полков. Вместе с тем он радуется победам русских войск, особенно в Полтавской битве.

Смерть Петра цотрясает солдат. Весьма популярен был сюжет: солдат оплакивает кончину Петра. Песни о смерти Петра похожи на плачи, на причитания с характерными образами: •

...Что померк, померк наш светел месяц,

Потемнело солнце красное... [3, 150]

 

Все полки стоят под знаменами, ждут своего «полковника Преображенского, капитана бомбардирского»: осиротело храброе войско, «вся Россеюшка у нас позамялася».

Песни о булавинском и пугачевском восстаниях, вероятно, были очень распространены в народе, но текстов их сохранилось немного. Восстание под предводительством Кондрата Булавина вспыхнуло на Дону в 1707—1708 гг. Два года донские казаки протестовали против самоуправства начальников. В 1707 г. на Дон с солдатами был прислан полковник Долгоруков: он должен был разыскать крестьян, бежавших от крепостной зависимости. Было схвачено более трех тысяч человек и под стражей отправ­лено в Россию. Это послужило поводом к восстанию.

В песнях так объясняются причины восстания: •

Как на тихом-то Дону у нас нездорово:

Как приехали к нам два боярина,

Два боярина к нам царем присланы,

Они-то всех нас теперь в разор разоряют,

Те бояре — слуги царские — стариков ссылают,

Молодых казаков во солдаты берут, ,

Жен, детей отдают помещикам.

Оттого-то вот наш славный Дон и возмутился...

[3, 85]

В песнях об этом восстании развита также тема ухода казаков с Дона за Дунай под предводительством Игната Некрасова.

Песни об Емельяне Пугачеве. Волнения крестьян и казаков не прекращались на протяжении почти всего XVIII в. В 1773— 1774 гг. вспыхнуло пугачевское восстание. Песни о нем в неко­торой степени напоминают песни о разинском восстании: перера­батываются отдельные сюжеты, приспособляясь к новым событи­ям и личности Пугачева. Песни о Пугачеве более реалистичны. В них нет мотивов чудесного, нет романтической удали. Но в них более ясно выражена ненависть народных масс к барам, боярам и воеводам. В песнях чаще всего разрабатываются сюжеты о, разгроме отрядов Пугачева, о его «беседах» с губернаторами и воеводами. На вопрос астраханского губернатора, не царь ли он или цар­ский сын, Пугачев отвечает:

Я не царь и не царский сынок,
А родом — Емеля Пугач.
Много.я вешал господ и князей,
По Рассей вешал я неправедных 'людей. , •

[3, 273]

В пугачевском восстании принимали участие широкие народ­ные4 массы: крепостные крестьяне, казаки, работные уральские люди, башкиры. Пугачев нередко изображается в отношении к ним. Он, как и народные массы, непримирим к господам, смел и дерзок при разговоре с губернатором и генералом. Показательна песня «Пугачев и Панин», в которой правдиво рассказано о поведении Пугачева во время разговора с графом П. И. Паниным в Симбирске. Отвечая на вопрос Панина, сколько он повесил князей и бояр, Пугачев говорит:

 

Спасибо тебе, Панин, что ты не попался <...>

За твою-то бы услугу повыше подвесил!

[3, 274]

 

Песни о пугачевском восстании отличаются четкой социальной направленностью, антикрепостническим характером, смелым об­личением властей. В них знач!ггел>шоа1ВИ^ё|1тшг^чила сатира. 'Правда," сатира свойственна и более ранним~пёсням ХУШ в. В пес-нях о петровском времени обличается казнокрад Гагарин, мо­шенник Долгоруков, осмеиваются «господа-генералы», бояре и князья.

Смерть Пугачева так же оплакивается, как и смерть Разина:

 

Емельян ты наш рбдный батюшка!

На кого ты нас покинул?

Красно солнышко закатилось...

Как осталися мы сироты горемычны,

Некому за нас заступиться,

Крепку думушку за нас раздумать...

[3, 276]

 

Песни XIX века. В первой половине XIX в. еще идет твор-" ческий процесс создания произведений о новых событиях и героях. С одной стороны, продолжаются традиции песен более ранних, с другой — воспроизводятся новые явления. Но все чаще наблюдает­ся переработка старых сюжетов и их приспособление к новым событиям. Особенно это ясно выражено во второй половине XIX в. Песни этого столетия могут быть разделены на две части: одни характеризуются сюжетностью и известной долей вымысла, порой довольно свободного и уводящего произведение от исторических фактов; другие — более точно воспроизводят события, но отли­чаются схематичностью, сухостью изложения. К первым можно отнести популярные песни о Суворове и Платове, ко вторым — описания походов в Пруссию и во Францию.

Яркий образ полководца, любимого солдатами, — образ Суво­рова. В цикле песен о нем выделяются песни о его ранении и смерти. Горе охватило войско, барабанщики не бьют в барабаны, «музыкантички» не трубят в трубы: несут на руках Суворова, а за ним везут его платье кровавое.

Песни XIX в. посвящены главным образом войнам: русско-персидской войне 1804—1813 гг., Отечественной войне ,1812 г., русско-турецкой войне 1828—1829" гг.', Крымской войне 1853— 1856 гг., наконец, русско-турецкой войне 1877—1878 гг.

В изображении этих войн много сходного, ставшего устойчи­вым в исторических песнях, но есть и элементы, в которых проявля­ется своеобразие произведений.

В связи с изображением этих войн на первый план выдвигаются образы Кутузова, Платова и Нахимова, а также сатирический образ Наполеона.

Наиболее полное отражение получила война 1812 года. Выд­вигаются песни о письме Наполеона русскому царю, в котором он требует приготовить в стольном городе «каменной Москве» квартиры на семьсот тысяч войска, генералам — купеческие дома, а самому Наполеону —царские палаты. Кутузов успокаивает рус­ского царя и говорит:

...А мы встретим злодея середи пути,

Середи пути, на своей земли,

А мы столики поставим ему — пушки медные,

А мы скатерти ему постелим — вольны пули,

На закусочку поставим — каленых картечь;

Угощать его будут — канонерушки,

Провожать его будут — все козачушки.

[4, 45]

Песни дают картины основных моментов войны: входа Наполеона в Москву, пожара Москвы, разгрома французов, входа русских в Париж. Этот цикл песен глубоко патриотичен. Перед сражениями Кутузов обращается к солдатам с речью и просит их, не жалея ни жизней, ни пороху, ни ядер, победить «француза»'.

 

Целый ряд песен посвящен разгрому французов, их бегству, преследованию их казаками, вступлению русских в Париж. Свое­образна песня о французе, который бежал до Парижа, и, подойдя к нему, с любовью говорит: «Париж — славный городок!» Песня кончается ответом русского французу:

 

Не хвалися, вор-француз, Своим славным Парижем: Как у нашего царя Есть получше города.   Распрекрасная Москва Вся по плану строена, Диким камнем выстлана.

 

 

Во многих песнях изображается Платов — самая яркая и самая популярная в песнях той поры фигура.

Про Платова-казака

Прошла слава хороша;

За его храбры дела

Будем помнить завсегда. [4,62]

 

Платов смел, хитер, с сознанием" достоинства русского воина говорит с французскими генералами и самим Наполеоном. Он пер­вый объявил солдатам:

Враг сидит уж в западне

В нашей матушке Москве! [4,62]

 

 

Самый популярный сюжет этого цикла песен «Платов в гостях у француза». Переодетый, остригший бороду и обрезавший волосы, Платов является в гости к французу. В конце песни его узнает дочь француза Орина. Платов догадывается что его узнали, и успевает ускакать на коне. Потом Платов посылает французскому королю письмо:

Ты ворона, ты ворона,

Ты французский же король,

Не сумела ты, ворона.

Сокола в когтях держать... [4, 90]

Во второй половине XIX в. исторические песни значительно отходят от традиционной структуры. Сильно ослабляется сю­жетность. Песни принимают форму лирического высказывания по поводу события или, еще чаще, по поводу поведения какого-либо лица. В основе песен — отдельные эпизоды или положительные и отрицательные характеристики.

Так, одна из песен о Крымской войне говорит о похвальбе французского короля, который намерен идти на Москву; другая рассказывает о том, как турки собираются идти в Россию; и та и другая песни заканчиваются заявлением русских солдат, что они не дадут врагам разорять Россию. Несколько песен рисуют картины обороны Севастополя. Песни патриотичны. Сол­даты переносят тяжкие лишения, но стойко защищают город. Высоко оценивается деятельность и храбрость адмирала Нахимова.

В песнях о Крымской войне можно выделить несколько тем.. Первая из них —горе при известии о призыве в армию молодых ребят. Вторая — тяжелый путь солдат к Севастополю и трудные условия военного быта. Третья — решимость солдат выполнить свой долг:

С басурманом будем драться

До последней капли крови.

 

Четвертая тема — прославление командиров:

 

Уж как Щеголев — храбрец

Показал нам образец.

А Нахимов-то пойдет

Всех в конец вас разобьет.

 

Пятая — сатирическая. Осмеянию подвергается французский король, который хвастается, что разорит Москву, заберет в полон всех генералов, а московских красных девушек раздарит солдатам. В образе Англичанки Васильевны осмеяны Англия и ее королева.

Однако песни о Крымской войне — последняя стадия истории песен этого типа. Процесс перерождения жанра с еще большей, четкостью прослеживается в песнях о русско-турецкой войне 1877—1878 гг.: они утрачивали целостный сюжет, развивали лири­ческое начало, упрощали поэтику.

 

 




<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
ОБЧИСЛЕННЯ І СТРОКИ СПЛАТИ ЗЕМЕЛЬНОГО ПОДАТКУ ТА ОРЕНДНОЇ ПЛАТИ ЗА ЗЕМЕЛЬНІ ДІЛЯНКИ ДЕРЖАВНОЇ І КОМУНАЛЬНОЇ ВЛАСНОСТІ, ВИКОРИСТАННЯ КОШТІВ ВІД | Київ 2013

Дата добавления: 2015-08-12; просмотров: 2863. Нарушение авторских прав

codlug.info - Студопедия - 2014-2017 год . (0.08 сек.) русская версия | украинская версия